Работа и поиск работы. Вакансии и резюме. Рынок труда: анализ, информация, статистика.

<<- Следующая статья:
Рабочие места – одна из главных проблем россиян.
Все статьи на Вакансия.ру Предыдущая статья: ->>
Вычурность в одежде не повышает статус соискателя.

Виктор Кривонос: отдыхаю в роли электрика и плотника.

Дата публикации 24.04.2010

Многие помнят его неукротимого Сильвио Ломбарди из кинофильма «Труффальдино из Бергамо» или боярина Антона Свиньина в «Табачном капитане». Но петербургской публике народный артист России Виктор КРИВОНОС известен прежде всего по ролям в Санкт-Петербургском театре музыкальной комедии. Шутка ли – около 60 партий в классических опереттах, современных музыкальных комедиях и мюзиклах! Но наш разговор начался с сугубо производственной темы.

– Виктор Антонович, мало кто знает, что вы начинали свою трудовую биографию с заводских цехов. Какие специальности освоили?

– Производственная страница в биографии появилась не по моей воле. После окончания средней школы поехал из Львова в Киев поступать в театральный институт им. И. К. Карпенко-Карого, но провалился уже во втором туре. Хотя в стенах этого вуза мне был дан другой шанс – на консультации по музыке предложили: «А вы не хотите в консерваторию поступить?». На что я ответил категорическим отказом. Собрал вещички и уехал.

Чтобы не сидеть на шее строгих родителей, стал искать, куда бы пристроиться. Сосед составил протекцию на заводе «Львовсельмаш», и я стал трудиться учеником токаря. Вытачивал какие-то болванки, познал, что такое вечерняя смена, ночная. Сейчас об этом даже вспоминать страшно: наточишь этих болванок, и лишь бы поспать… Потом уже меня определили на «Электроламповый завод».

– Полученные впоследствии навыки пригодились? Умеете что-то ремонтировать, мастерить?

– Уж не знаю, насколько тут велика роль заводских будней, но стремление к ремеслу у меня было всегда благодаря двоюродному брату Игорю, к которому я каждое лето приезжал на каникулах. У него были действительно золотые руки. Когда он делал элементарную ручку для напильника, то это было настоящим произведением искусства: выточено, зашкурено, отлакировано. Глядя, как Игорь трудится, я испытывал не только чисто эстетическое наслаждение, но и желание подражать ему. От него перенял главное – стремление столь же качественно выполнять любую работу. Ремонт дома я всегда сам делал: был и электриком, и сантехником, и столяром. В деревне в Новгородской области, где у меня есть дом, тоже все делаю. Это та деятельность, где я, отдалившись от дел театральных, могу отдохнуть. Не умею сидеть сложа руки.

– Как вообще появилось желание стать артистом? Сказалось, что первым вашим учителем был Роман Виктюк?

– Учителем – это громко сказано. Но когда учился в шестом классе, Дворец пионеров во Львове набирал школьников в театр. Руководил им и, соответственно, занимался с нами молодой артист ТЮЗа Роман Виктюк. Честно говоря, до меня у него руки не доходили, но тем не менее за его работой мог наблюдать: у него были очень интересные и трудные этюды, какие-то мелочи, которые я подмечал и брал на вооружение. Словом, желание стать актером, появившись в детстве, с годами только крепло. После осечки в Киеве поработал до следующего лета, а потом по справочнику выбрал Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМиК). Что касается выбора города, то это был, наверное, какой-то знак свыше…

– Поступили без проблем?

– Без проблем не поступил. Да, выбрав отделение актера драмы, был подготовлен прилично и дошел до третьего тура. Но в тот год набирали просто фантастические мастера и педагоги: Василий Меркурьев, Борис Зон, Леонид Вивьен. Но я никому из них не приглянулся – в списках не было. Отправляясь забирать документы, решил, что приеду на будущий год.

Но ранее, еще перед вторым туром, на консультации по музыке благообразный дядечка попросил спеть. Я и заголосил украинскую народную песню. У него глаза округлились, и он спросил: «Не хотите ли на музыкальную комедию?». Оказывается, в тот год был первый в истории ЛГИТМиКа набор на это отделение. Я отнекивался, но он потащил меня куда-то в еще более просторный класс и попросил там спеть на публике. Я что-то исполнил и ушел.

И вот забираю документы, которыми по совместительству заведовала лаборантка кафедры музыкального воспитания Лариса Ивановна. Она слышала, как я у них пел. Куда-то позвонила, и оперативно собрался ареопаг из уважаемых людей, сведущих в музыке. Петь меня не заставляли, а попросили почитать. Почитал, и мне тут же сказали: «Вы приняты на дневное отделение музыкальной комедии». Судьбу не обманешь… Но о таком ее повороте не жалею – попал куда надо.

– Сразу это почувствовали? Ведь изначально душа к такому жанру не лежала…

– Где-то на курсе четвертом. Сначала мы занимались по программе, мало чем отличающейся от подготовки драматического актера. Уже на втором курсе играл Моцарта в «Моцарте и Сальери», на третьем – Ромео. Это было то, чего я хотел. А потом начали переходить на оперные отрывки и только после этого – на музыкальную комедию. Был очень хороший коллектив преподавателей. Сергей Николаевич Богоявленский – феноменальный человек, музыковед от Бога, знавший и преподававший музыку так, что мог влюбить в нее любого. Николай Борисович Васильев просто преподавал фортепиано, но когда он играл – мамочка моя родная! Позднее узнал о его судьбе: последний крестник Николая II, за это пострадал в 30-е годы… Вот такие люди нас окружали.

– Иными словами, они не только «лепили» из вас актера, но и воспитывали человека?

– Помню, одна из преподавателей очень точно сказала: «Научить актера невозможно – его можно только образовать». И это действительно очень важно: напитать человека музыкой, живописью, литературой. Тогда и рождается то, что называется величиной, фигурой – складывается личность. Увы, сейчас этому уделяется мало внимания, а больше всяким актерским технологиям. Считаю, что это упущение и путь в никуда. Потому что выхолоститься молодому артисту можно очень быстро, а запаса нет – неоткуда черпать творческие силы.

Вообще эта профессия – труднейшая, и только с годами понимаешь, почему одни спиваются, другие не выдерживают – очень сложно психологически. Это постоянная борьба. Даже когда всем известны твои возможности, все равно приходится доказывать свою состоятельность.

– В семье кроме вас есть люди театра?

– Моя супруга – архитектор, но в ее биографии был период, когда она работала в музее Ф. И. Шаляпина. Дочь окончила Театральную академию, но сейчас на три года в иной главной роли – работает мамой: родила мне внучку Сашу.

– Ваши успехи в театре общеизвестны, но вы пробовали себя и в других амплуа. В частности, выступали в составе легендарных «Поющих гитар». Не жалели потом об уходе?

– Ни разу не жалел. Тем более что уходил в «Поющие гитары» из Театра музыкальной комедии не просто петь – там была возможность делать театр. Вокалистов в «Поющих гитарах» и без меня хватало, зачем туда надо было Кривоноса звать? На роль Орфея в рок-оперу «Орфей и Эвридика»! Но после моего прихода идея ее постановки не получила всеобщего одобрения: половина «Поющих гитар» была против, другая – молчала. Единственный человек, который меня поддерживал, был основатель коллектива, Толя Васильев, он четко шел к этой цели и все-таки своего добился. Но уже без меня: засомневавшись в успехе и ностальгируя по театру, через полгода я ушел. Хотя денег было навалом – получал в «Поющих гитарах» раз в пять больше, чем в театре.

– Михаил Аптекман, выдающийся музыкант, к сожалению, рано ушедший от нас, как-то рассказывал, что вместе с вами выступал в ресторане Германии…

– Да, это было в Гамбурге. Один из петербургских певцов познакомился на гастролях с ресторатором – немцем, но настоящим русским по характеру. Поехали туда как гости – тогда, в середине 90-х, еще можно было проскакивать без рабочей визы. Ресторан был просто блестящий: в отдельном особняке, с изысканной обстановкой и меню. Сделали программу. Но это было «кроваво»: петь шесть дней в неделю по полтора часа – три захода по полчаса. Такой вот опыт.

А песни пел всегда. В 1978 году попал на «Песню года», где лауреатом стала «Если город танцует» Александра Журбина. Хорошие авторы мне предлагают свои песни до сих пор. В частности, замечательная поэтесса Валентина Сергеева.

– А как состоялся кинематографический дебют?

– В начале 1972 года мы выпустили в театре спектакль «Сорочинская ярмарка», где я играл поповича. На спектакле побывали режиссер Игорь Усов и его ассистент по актерам Лида Духницкая. Изначально задача в «Табачном капитане» у меня была конкретная: с Игорем Цветковым записать музыку, выступления ансамбля. Записав материал, поехал в отпуск. И вдруг получаю телеграмму: «Приглашаетесь на съемки фильма «Табачный капитан». Оказывается, в роли боярского сына Антона Свиньина должен был сниматься Саша Демьяненко, но его перехватил Леонид Гайдай. И тут всплыла моя кандидатура. В «Труффальдино из Бергамо» композитор Александр Колкер писал роль уже специально для меня. Ведь «Труффальдино» сначала был поставлен в нашем театре.

– Как поклонник оперетты, не удержусь от вопроса: этот жанр развивается или тем и примечателен, что публике нравится его консервативность?

– Как жанр оперетта не развивается. Да, есть классика – несколько шедевров, которые будут всегда. Как и в опере. Другое дело, как их поставят, во что оденут.

На мой взгляд, оперетта – это очень просто. Люди приходят сюда за тем, чего им не хватает в жизни, – за красивой сказкой. Все это такое волшебно нереальное и подпитываемое прекрасной, по-настоящему талантливой музыкой и нравится публике. Этот жанр не может наскучить.

Беседовал Петр НИКОЛАЕВ






<<- Следующая статья:
Рабочие места – одна из главных проблем россиян.
Все статьи на Вакансия.ру Предыдущая статья: ->>
Вычурность в одежде не повышает статус соискателя.








За содержание частных объявлений администрация сайта Вакансия.ру ответственности не несет
Rambler's Top100